Можете не торопиться, вы все равно уже опоздали. Можно, конечно, прочесть статьи, заметки, воспоминания о Льве Харитоновиче Мизандронцеве, но вам уже не дано ощутить ту напряженную тишину зала, услышать тот трепетный от волнения и почитания, нет, бесконечного уважения, голос Анвера Шарафутдинова, рассказывающего о человеке, которого он, да и не только он, считает своим Учителем с большой буквы.

     Человеке, который изведал все взлеты и падения человеческого состояния, попадал в жизненные перипетии, приводящие слабых людей к трагическим последствиям, человеке, которого не сломили ни рабский труд с кайлом и тачкой, ни унижения следователей НКВД, который и в лагерном бараке смог остаться поэтом и философом, что спасло его в конечном итоге от смерти.

     Вы не увидите черно-белые фотографии, так много говорящие о Льве Харитоновиче и его жене Галине Викторовне. На этих фотографиях меня больше всего поразили глаза Льва Харитоновича, глаза очень усталого, мудрого, все повидавшего человека, знающего, что худшая часть жизни у него уже позади, но, не верящего до конца— мало ли что, как опять жизнь повернется. Вы не увидите его, с неизменной дымящейся папиросиной в руке (лагерная привычка), слушающего собеседника или размышляющего над смыслом жизни, ибо это тоже было ему доступно.

     Вы не услышите, каких трудов ему стоило пробивать стену человеческого равнодушиях в чиновниках всех рангов в попытках издать сборник своих стихов, или фантастический роман «История необыкновенных перьев», или главный труд своей жизни — философский трактат «О логике прекрасного». Вы уже пропустили рассказ Анвера Шарафеевича о людях, которым Лев Харитонович помог найти или укрепить веру в свое предназначение, в свои таланты, для которых он стал тем нравственным стержнем, на который они всегда могли опереться в творческих поисках.

     Вы не увидите — и это был сюрприз, внучку Льва Харитоновича Нину Федоровну с сыном, названного Федором в честь сына Льва Харитоновича, выдернутых Анвером Шарафеевичем из Санкт-Петербурга, и попавших, в прямом смысле с корабля на бал, удивленно взирающих на провинциальную сцену провинциального города, на людей, помнящих их деда и прадеда, рассказывающих им со сцены, какой великий, неизгладимый с годами след оставил Лев Харитонович в жизни маленького Чистополя.

     Вы не услышите Рафаила Хамитовича Хисамова, который поразил слушателей рассказом о трагических днях Льва Харитоновича и не узнаете этих мелких, но таких жизненных и таких важных подробностей, которые определили судьбу поистине великого человека.

     И, наконец, вы не услышите тот великолепный концерт, те музыкальные паузы, изредка прерывавшие рассказ Анвера Шарафеевича. Ни прекрасный ансамбль народных инструментов «Акварель», ни замечательных Алексея Артемьева и Александра Порошенко, ни Рифката Гарайхановича, всегда преклоняюсь перед его мужеством и талантом, прочитавшего со сцены стихотворение Льва Харитоновича, и как прочитавшего!

     Вы не услышите музыкальное открытие года Ларису Лихачеву, чей голос заставляет забыть об убогом оформлении сцены, кстати, также исполнившую свою песню на стихи Льва Мизандронцева, ни Светлану Сударкину, прочно обосновавшуюся на музыкальном олимпе, ни Александра Лунькова, простите, если кого забыл.

     А зрители! Из зала на сцену смотрели умные, красивые, интеллигентные лица, сопереживавшие происходящему действию.

     Мне искренне жаль тех, кто хотел, но, по разным обстоятельствам, не смог прийти на вечер, посвященный грядущему 120-летию Льва Харитоновича Мизандронцева. Но еще больше мне жаль тех, кто не хотел и не пришел на этот вечер памяти!

     Так много прекрасного проходит мимо их жизни, но они остаются в неведении, что именно такие события, такие встречи делают нашу жизнь яркой и наполняют ее искренними и прекрасными мгновениями.

С. Кронберг

Музыканты участвовавшие в концерте на вечере памяти Л.Х. Мизандронцева